Ф.Е. Василюк, Ю.В. Щукина

Основы психологического консультирования, психокоррекции и психотерапии. Курс лекций

Учебный курс по дисциплине «Основы психологического консультирования, психокоррекции и психотерапии» (ОПКПП) является основным курсом, обеспечивающим подготовку к изучению специальных психотерапевтических дисциплин, направлений, школ и методов психотерапии. Задача курса — систематический обзор психотерапии и консультирования как особой научной и практической области. Курс призван дать систему представлений, понятий и категорий, с помощью которых студент может ориентироваться в мире профессиональной психотерапии. Это представления о месте психотерапии в современной культуре, о соотношении психотерапии и психологии; классификация видов, моделей и методов психотерапии, характеристика структурных элементов психотерапевтической ситуации; первичное понятие о методологической специфике психотерапевтического мышления.

Пособие создано на основе курса лекций, читавшегося автором в течение нескольких лет на факультете психологического консультирования МГППУ и адресовано прежде всего студентам, обучающимся по специальности 030301 «Психология», со специализацией — «Психологическое консультирование», а также студентам, обучающимся по специальности 030302 «Клиническая психология» со специализацией «Психологическое консультирование, психокоррекция и психотерапия».

Авторы: Василюк Ф.Е. — темы 1–5 Щукина Ю.В. — тема 5 (продолжение)

Редактор: Кулевацкая О.Н.

© Василюк Ф.Е., 2012

Содержание

Тема 1. Психотерапия и культура

Структура курса. Влияние психотерапии на культуру. Влияние культуры на психотерапию. Сходства и различия психотерапии с разными феноменами культуры. Культурно-антропологические условия возможности психотерапевтического опыта.

Мы с вами начинаем новый курс, и можно сказать, что в этом семестре начинается новая эпоха в вашем психологическом образовании. Это рубеж, переломный момент, когда начинается собственно то, ради чего многие поступили именно на этот факультет — консультативные и психотерапевтические дисциплины. Наш курс называется «Основы психологического консультирования, психотерапии и психокоррекции».

Первое, о чём бы я хотел вам рассказать — это общая задача данного курса и его связь с другими курсами по психотерапии, которые будут читаться на этом и последующих курсах. Скоро у вас начнётся курс по истории психотерапии. Наш курс и курс истории психотерапии связаны между собой. Их связь такая. Скоро вы приступите к систематическому, углублённому изучению разных подходов и школ психотерапии: у вас будут отдельные курсы по психоанализу, экзистенциальной и гуманистической психотерапии, психодраме, когнитивной психотерапии и т.д., будут психотерапевтические мастерские, где будет ставиться техника работы. Но для университетского, систематического образования, в отличие от многих курсов, которые можно прослушать в разных учебных заведениях Москвы, необходимо выстроить общую мотивировку, посмотреть, что здесь вообще есть, на этом весьма обширном рынке психотерапевтических услуг, направлений и школ. И эти курсы — «история психотерапии» и «основы консультирования и психотерапии» — предназначены для того, чтобы дать такую общую ориентировку, причём дать её с разных сторон. История — с исторической точки зрения: откуда пошла и есть психотерапия, как сменяли друг друга школы и направления, основные персонажи и лица. Это курс интересный. А наш курс должен быть скучным, потому что он должен быть не историческим, а систематическим. Главная задача курса — не столько дать какое-то содержание, не столько дать какие-то ответы на вопросы, сколько научиться задавать вопросы, ставить психотерапию под вопрос.

Наверняка кто-то у вас обучался где-то: в гештальттерапии или каком-то ещё направлении, проходил какие-то курсы и даже сам пробовал что-то вести. Но почему гештальттерапия, а не психодрама? Почему психодрама, а не холотропная терапия по Грофу? Почему это направление? Сориентироваться в этом, конечно, можно обывательски: например, потому что мой знакомый ходит на гештальттерапию и ему нравится, поэтому я тоже туда пойду. Но всё-таки вы особая «каста». Люди, которые закончили факультет психологического консультирования, должны иметь нечто большее, чем даже люди, которые закончили факультет психологии МГУ — потому что психотерапия, психологическое консультирование — это ваша специальность, ваша узкая специализация. Поэтому здесь нужно создать ориентировочную основу — то, что Пётр Яковлевич Гальперин называет полной ориентировочной основой. Для этого, как я уже говорил, нужно задавать вопросы психотерапии — встать как бы на некотором расстоянии от психотерапии, от психотерапевтических школ и направлений — и спросить их, чем они отличаются, какие у них особенности. Но это, оказывается, не так просто. Для того, чтобы сравнивать какие-то вещи — в том числе психотерапевтические подходы — нужно иметь критерии сравнения. Наша с вами задача, в частности — выработать эти критерии и описать весь психотерапевтический мир. Перед нами сейчас даже не контурная карта, а некий белый лист бумаги, на котором сверху написано — карта психотерапии. И общая задача курса — построить если не географическую или политическую карту, то хотя бы контурную карту, чтобы материки и океаны этого мира были на ней обозначены.

В соответствии с этой задачей в курсе выделено несколько тем. Всего этих тем шесть. Первая большая тема, которую мы с вами уже сегодня начнём изучать — это «психотерапия и культура». В этой теме мы ориентируемся в психотерапии с точки зрения некоторого, очень широкого контекста культуры. Есть целый мир культуры, туда входят самые разные сферы: медицина, искусство, политика. И среди них — психотерапия. Нужно понять, какой смысл этого феномена в культуре, как он появился, для чего он существует, какую функцию он несёт в культуре, зачем мы, психотерапевты, нужны — и можно ли без нас обойтись. Об этом мы сегодня и поговорим. И наш сегодняшний разговор будет культурологическим, мы будем как бы не совсем психологами, а культурологами, которые изучают культуру и рассматривают феномен психотерапии в этом контексте.

Вторая тема будет посвящена совсем другому контексту — контексту психотерапии как профессии. Психотерапия как профессия есть целый мир, она соотносится со смежными профессиями, областями знания — психологией, например. В ней есть свои институты — образовательные учреждения, психологические центры, сообщества, ассоциации. Стать психотерапевтом — это не просто изучить одну или две или много психотерапевтических теорий. Это значит — войти в пространство этой жизни: быть членом ассоциации, писать статьи в журналы или издавать эти журналы, открывать центры. В психотерапии можно жить, не обязательно будучи психотерапевтом. Можно быть менеджером, организатором психотерапии; можно открыть интернет-ресурс и заниматься психотерапией в этом пространстве. Есть в психотерапии строгие этические кодексы, которые регламентируют нарушения профессиональной этики. Эти нарушения не регулируются законом — уголовным, например. Но, к примеру, двойные отношения, которые могут возникать в ходе психотерапии, или другие мелкие или крупные нарушения регулируются этим кодексом. Например, может ли психотерапевт брать подарки от пациентов? Нет, это неэтично.

Психотерапия как профессия — это, повторяю, целый мир, цех — подобно тому, как в средневековье были цеховые организации, которые регулировали взаимоотношения между кожевниками, ремесленниками, профессорами, студентами. Например, гильдия студентов и профессоров имела всегда свой, по сути дела монастырский устав: во всех уважающих себя университетах был, в частности, карцер, и студента, который попадался в городе с какой-то провинностью, не могли вести в околоток. Его вели в университет, но в университете был свой карцер. Например, по правилам средневекового цеха, студент не имел права жениться (женщин-студентов не было тогда вообще). Сейчас таких строгостей нет, но тем не менее, этический кодекс — важная часть нашей профессии.

Третья большая тема. Мы сориентировались в большом мире психотерапии. После окончания института, возможно, кто-то из вас решит заниматься психотерапией. И он должен и хочет выбрать психотерапевтический подход, и причём сделать это систематически. Что ему нужно? Ему нужны инструменты сравнения разных подходов. И третья тема называется — «строение психотерапевтической системы». Каждая психотерапевтическая система есть организм — там есть голова, руки, ноги и прочие органы. И для того, чтобы можно было сравнивать, нужно уметь описывать психотерапевтическую систему как таковую. И тогда мы сравниваем — вот у этого голова больше, а сердце меньше — и можем выбирать в зависимости от своих склонностей и предпочтений.

Четвёртая тема немного выпадает из всех остальных. Это тема — «теория переживания и психотерапия». Весь этот курс, можно сказать, не очень авторский. Мы потом с некоторыми из вас встретимся на авторских курсах по Понимающей психотерапии. А этот курс — общий. Но здесь есть позиция. Мы, преподаватели этого курса, будем рассматривать и относиться к разным подходам пристрастно. Но при этом, чтобы честно заявить нашу позицию, мы ввели эту небольшую тему — это теория переживания, которая разрабатывается у нас на факультете. Мы рассмотрим теорию переживания и как психотерапию, и как позицию всего данного курса.

Пятая, предпоследняя тема — «структура и процесс психотерапии». Тут мы уже войдём в саму «кухню» психотерапии. Мы введём основные понятия, с помощью которых можно понимать, что там происходит: как устроена психотерапевтическая ситуация, какие есть этапы и фазы психотерапевтического процесса, что такое терапевтические отношения, перенос, контрперенос и т.д. Система понятий, которые непосредственно используются внутри психотерапевтической работы, будет являться предметом этой темы. И, наконец, шестая тема — «методологические проблемы психотерапии».

Перейдём теперь к разговору о первой теме — «психотерапия и культура». Сначала я назову вопросы, которые входят в эту тему, для того чтобы вы осмотрели всё её пространство. Первый вопрос — влияние психотерапии на культуру. Второй, обратный — влияние культуры на психотерапию. Третий — сходство и различие разных феноменов культуры с психотерапией. Четвёртый — культурологические условия возможности психотерапевтического опыта. И пятый — антропологические условия возможности психотерапевтического опыта.

Рассмотрим первый вопрос — влияние психотерапии на культуру.

Первый тезис заключается в том, что за последнее столетие произошло событие неслыханных масштабов для нашей с вами профессии. А именно: ещё сто лет назад психотерапия в контексте культуры была совершенно незаметной, на неё никто не обращал особого внимания. Искусство, наука, политика были значимы в культуре. И поставить рядом с ними психотерапию было просто невозможно. Но за прошедшее столетие психотерапия проделала немыслимую карьеру, вошла буквально в каждую пору культуры. Невозможно представить ни одну из сфер современной европейской и американской культурной жизни, на которую так или иначе не оказала влияние психотерапия: живопись, кинематограф, спорт, политика, образование, религия, медицина. Какую бы сферу культуры мы ни назвали, всегда можно усмотреть довольно сильное, значительное влияние психотерапии на неё. Можно сказать, что современная европейская культура, и мы в том числе — по крайней мере как жители Москвы — оказываемся в состоянии, когда культура психологизирована. И если так можно сказать, «психотерапизирована». Современный человек уже устроен так, что в его способ жизни, в его способ функционирования так или иначе включены какие-то элементы психотерапии, которые раньше были абсолютно профессиональными элементами.

Что я имею в виду? Например, я работал когда-то в маленькой деревенской психиатрической больнице, и там у нас в основном лежали женщины из сельской интеллигенции — учительницы большей частью — и простые деревенские бабушки. И однажды я услышал в коридоре, как одна из них говорит, объясняя своё заболевание: «Знаешь, у меня нервоз от стряску». Т.е. по-русски, у неё невроз в результате стресса. Она слышала что-то такое. Это понятие, введённое Гансом Селье и заимствованное психотерапией. Разумеется, в её сознании оно не существует как научное понятие, но тем не менее оно встроено в её способ думания о себе, в её способ, например, оправдания: «Почему я лежу в больнице? А вот потому, что у меня стряск произошёл». А «комплекс неполноценности»? Найдётся ли сейчас человек, который хоть раз в жизни не подумал, что у него комплекс неполноценности, или не обсуждал, что у кого-то комплекс неполноценности? Мы этого уже не замечаем, это стало таким обывательским, а не профессиональным языком. А между тем, это всё серьёзные научные понятия, у них есть авторы, по ним есть публикации, есть исследования. Получается, что мы с вами оказываемся совсем не в том положении, в котором был в своё время Зигмунд Фрейд, Пьер Жане или другой психотерапевт начала века, когда он имел дело с человеком не психологическим, а с «нормальным» человеком.

Когда к нам сейчас приходит клиент, он приходит уже подготовленным — излишне, на мой взгляд, подготовленным — но тем не менее подготовленным к работе. Например, один из моих пациентов говорит: «А не нужно ли нам с вами эриксонианский гипноз провести? Может быть, мне это поможет». Т.е. он читает в интернете много всяких источников и предлагает мне заняться тем или иным методом, так или иначе переосмыслить. Это совсем другой способ работы. Может быть, это яркий случай, но тем не менее такое встречается.

Итак, психотерапия вошла, вклинилась в сознание, сновидения, люди уже «снят» себе сновидения не совсем такие, какие были сто лет назад. Представьте: пациент, который уже в течение года 5 раз в неделю посещает психоаналитический кабинет, лежит на кушетке и обсуждает свои сновидения с психоаналитиком. Как будет выстроено его сновидение? Он уже будет «снить» себе подходящие сновидения.

И так любую область, которую ни возьмём — политическую, спортивную, финансовую — всюду найдём следы психотерапии.

Как с этим работать? В чём тут коллизия? В нашем примере пациент говорит: «А вы не можете со мной сеанс гипноза эриксонианского провести?» Вы можете ответить: «Нет, этому мы не учились». Тогда мы проигрываем в коммуникативной ситуации. Если мы говорим клиенту, что это ему не нужно, то клиент всегда чувствует — это мы говорим, потому что мы этого не знаем и этим не владеем — или это действительно не нужно. Клиенты становятся достаточно чувствительными к степени искренности терапевта. Из этого следует вывод: желательно, чтобы репертуар умений современного психотерапевта был достаточно широк. Конечно, он не может одинаково владеть всеми из сотен психотерапевтических методов. Но основными в какой-то степени он должен владеть — углубляться во что-то одно, а владеть многими — для того, чтобы он мог сказать: «Да, если нужно будет, мы с вами воспользуемся по ходу нашего сеанса и этим методом тоже».

Теперь я призываю вас к активности. Давайте начертим такую табличку: здесь будут написаны сферы культуры. И наша задача будет вместе попытаться привести примеры влияния психотерапии на эти сферы культуры. Потом мы воспользуемся этой же табличкой для того, чтобы проследить обратное влияние. Давайте создадим перечень сфер культуры.

(Голоса студентов, предлагающих разные сферы культуры):

• Религия.
• Искусство.
• Литература, кино.
• Спорт.
• Наука.
• Медицина.
• Образование.
• Мода.
• Политика, СМИ.
• Семья.

Итак, пишем: религия, искусство. Литература, кино — это виды искусства. Спорт, наука, медицина, образование, мода, политика, СМИ, семья.

Таблица 1-1. Влияние психотерапии на культуру

Теперь наша задача — выделить область, привести пример и попытаться его проанализировать. Напоминаю вопрос — мы должны сейчас попытаться вместе привести примеры, когда психотерапия повлияла в том или другом виде на эти области культуры. У вас пример на искусство?

• Кино. «Игры разума».
• «Пролетая над гнездом кукушки».

Различные фильмы — «Игры разума», «Пролетая над гнездом кукушки» и т.д. Конечно, существует много фильмов, где предметом изображения становятся либо патология, либо психотерапевтический процесс. Иногда это может быть ироническое изображение — в современных американских фильмах обойтись без психоаналитика довольно трудно, и есть фильмы, которые это прямо пародируют. Есть целый сайт, где приведено огромное количество фильмов и вообще психологических, и в частности, психотерапевтических.

Давайте остановимся на фильме «Пролетая над гнездом кукушки». Кто смотрел этот фильм? Почти все. Это действительно, тонкий, глубокий и трогательный фильм. Этот фильм по существу выражает движение под названием «антипсихиатрия», которое началось в 60-х годах в американской, а потом европейской психотерапии. Основателем данного движения был Р.Д. Лэйнг. Смысл этого направления был вот в чём. Лэйнг был психиатром, но был ориентирован феноменологически и гуманистически. Ключевой категорией его подхода, его мышления была категория «переживание». Опираясь на категорию переживания, Лэйнг ставил перед собой вопрос так. Да, с точки зрения внешней, оценочной, медицинской, психиатрической, мы наклеиваем ярлык — это больной шизофренией, это больной эпилепсией, это больной неврозом и т.д. Но как изнутри человек проживает свою жизнь? Да, он болен, например, шизофренией. Но каково бытие больного шизофренией изнутри? Конечно, удобно закрыться от пациента диагнозом, ярлычком: это больной шизофренией, мне больше с ним нечего делать, галоперидол назначили — и всё. А если я хочу с ним вступить в терапевтический контакт, мне нужно понимать его изнутри, нужно уважать его как личность, нужно понимать, что он не сводится к своей болезни. Фильм «Пролетая над гнездом кукушки» был одним из таких киноманифестов, выражением этого направления, призыва к уважению душевнобольного человека. И по сути дела фильм показывает, как вы помните, что скорее по-человечески здоровыми оказываются пациенты. А по-человечески больным, с какой-то извращённой человечностью, оказывается персонал. В каком-то смысле их можно поменять местами.

Действительно, это хороший пример, когда искусство, конечно, находится явно под влиянием каких-то проблем психотерапии. Но и искусство вносит свой вклад в психотерапию, потому что через это кино воспитываются и психотерапевты, и пациенты, воспитывается уважение к человеческому достоинству.

Ещё пример?

• Мода. Сейчас возвращается тенденция к здоровой внешности. Модели, больные анорексией, фотографируются для плакатов, чтобы было понятно, какое это страшное заболевание и к чему оно приводит.

Итак, мы обсуждаем здесь такую проблему — нервная анорексия как одно из заболеваний, которое является предметом прежде всего психотерапевтического лечения, и современная мода. Тут закономерность, видимо, двойная: с одной стороны, сложившийся модный стереотип худых моделей (хотя тип модной женщины постоянно меняется исторически, но последнее время были модны удлинённые силуэты, худенькие женщины), возможно, являющийся одной из причин, приводящих к нервной анорексии (женщина, не уверенная в своей красоте, начинает худеть, и это может привести к заболеванию и даже к трагическому исходу), и отчасти под влиянием психотерапевтов, сейчас наблюдается обратная тенденция — подчёркивания женственности. Если несколько лет назад беременность старались как-то завуалировать, то последние 3–4 года это наоборот, становится предметом гордости, достоинства, и соответственно, мода подчёркивает такие формы — что, конечно, противоположно нервной анорексии.

Ещё какие примеры можно привести?

• Вот в медицине более гуманное отношение к пациенту: пациент уже воспринимается как клиент, а не как жертва.

Да, в медицине, особенно западной — у нас отчасти уже тоже — есть такое движение «партнёрская медицина». Это формирование в медицине отношений с пациентом как с равной личностью. Обычно медицина рассматривала пациента как объект медицинских манипуляций, как жертву болезни. Лозунг такой: «Больной, не мешайте вас лечить. Это мы, врачи-профессионалы, знаем, что для вас лучше, принимайте такие-то препараты и ни о чём не спрашивайте». Пациент не имел права знать свой диагноз, не имел права голоса, не мог участвовать в обсуждении медицинских манипуляций. Сейчас уже появляются такие примеры, когда с пациентом обсуждаются все трагические аспекты, связанные с лечением. В американской медицинской культуре принято откровенно говорить о грозящей пациенту смерти, о том, что пациент заболел раком. У нас часто это говорится только родственникам, и то долго сомневаются, а в США отработана технология отношения к пациенту как к личности. Это, в самом деле, прежде всего влияние психотерапии, потому что психотерапия по большей части так устроена, что, не относясь к пациенту как к личности, ничего невозможно сделать. Но тут мы сталкиваемся с очень интересными феноменами: даже если врач у нас готов к партнёрской медицине — что далеко не всегда бывает — очень часто наши пациенты не готовы к ней. Они хотят, чтобы к ним относились, как к инфантильным существам, которые не будут ни в чём ориентироваться, ничего не будут знать. Им скажут — «принимайте это, такая-то операция, делайте то-то» — и они будут делать. У нас недавно закончил программу повышения квалификации один очень хороший врач. Он продолжает работать врачом, оперирующим хирургом. И один из мотивов получения им дополнительного образования по психотерапии был такой: он хотел реально на практике реализовать в своём отделении партнёрскую медицину, пользуясь терапевтическими методами. Потому что когда он хотел без этих методов обсуждать с пациентами вопрос, нужно или не нужно делать операцию, у него это не получалось. Он объяснял пациентам: если сделаем операцию — риски такие-то, возможности такие, вероятность такая; а если не сделаем — риски такие, процессы такие, но вероятности тоже стопроцентной нет. Он хотел обсуждать это с пациентами на партнёрском уровне, а пациенты этому противились. Они говорили: «Вы медик? Вы хирург? Вы профессионал? Делайте, что считаете нужным. Но вы и будете отвечать потом». Довольно сложно изменить привычные стереотипы: в одной дипломной работе было сделано такое наблюдение — слово «больной» в русском языке превратилось из прилагательного в существительное. Это не больной человек, т.е. человек, болеющий болезнью — это больной в смысле «больной, не мешайте».

• То же самое происходит в образовании. Психотерапия не только учителей, но через них и родителей и детей. В школах появились психологи.

Ещё пример — влияние психотерапии на образование. В самом деле, практически во всех московских школах есть психологические центры, отделения, службы — по крайней мере, один психолог всегда есть. Действительно, сфера образования очень травматичная. Она травмирует всех участников. В той маленькой психиатрической больнице, которую я уже упоминал, были большие палаты на 18 человек. Обычно три палаты были женские, одна — мужская. В отделении наркологическом, алкогольном, было наоборот — одна женская и три мужских. И вот из 18 человек, которые обычно лежали в каждой палате, минимум 12, а часто и 15 — были учителя. Профессия действительно неблагоприятная.

Как ещё психотерапия повлияла на образование? Есть прямые влияния. Например, знаменитый психотерапевт Карл Роджерс создал целое направление в образовании под названием «студентоцентрированное обучение». Как это выглядело на практике? Роджерс приходил в небольшую аудиторию. Там сидело, например, 10 студентов. И он говорил: «Вы пришли изучать психотерапию?» Студенты отвечали: «Да». Он говорил: «Вот учебники, вот я — я кое-что понимаю в психотерапии. Учитесь». Они не понимали: «Как это так, учиться?» А он: «Вы же учиться пришли психотерапии? Вам интересно? Вот и учитесь». Они: «Как это? Вы нам должны лекцию прочитать». Он: «Пожалуйста. На какую тему?» Они: «Так это Вы должны знать, на какую тему». Т.е. он отдавал всю инициативу студентам. Они, конечно, иногда злились — что-то тут неправильное происходит. Но в конце концов, брали инициативу и начинали управлять этим процессом. Они становились субъектами процесса образования: читали книги, ставили вопросы, выбирали, что читать и какую тему обсуждать. Это действительно, динамический, очень хороший процесс. Его, конечно, трудно проводить в большой аудитории. Но сам принцип студентоцентрированного обучения — это явное влияние клиентоцентрированной психотерапии Роджерса на образование. Кроме того, происходит вовлечение в образовательный процесс родителей — как это часто бывает в современной школе или современном вузе, когда оказывается, что родители тоже вовлечены в этот процесс, невозможно учить ребёнка как если бы он был один — он член семьи, он единица в этой системе.

Вот пример. Ко мне на консультацию приводят ребёнка примерно 10 лет — это 3-й или 4-й класс. Каков запрос? Мама говорит, что его собираются выгонять из школы, потому что он делает огромное количество грамматических ошибок. Учительница пытается говорить с ним сначала мягко, потом всё более жёстко, а он всё больше делает ошибок. Она вызвала родителей, говорит: «Он не может писать, помогайте, включайтесь в это». Папа включился, после чего количество ошибок стало ещё больше — он стоял над ребёнком и т.д. В общем, учительница поставила на педсовете вопрос, что ребёнок не способен обучаться, его нужно переводить во вспомогательную школу. По виду мальчик не был олигофреном, всё у него было благополучно. Мы провели маленькую психодиагностику, и оказалось, что у него вполне нормально развиты интеллектуальные процессы и все функции. Значит, дело было именно в самой системе, в которую были вовлечены уже родители, учитель и сам ребёнок. Внутри этой системы чем больше было давление на ребёнка, тем больше было шансов, что он совершит ошибку. В данном случае был применён приём парадоксальной интенции, или усиления симптома, по В. Франклу. Смысл заданий, которые я давал ребёнку в кабинете, а потом на дом, заключался в том, чтобы он научился делать как можно больше ошибок. Понятно, что для того, чтобы сделать ошибку, нужно понимать, что ты делаешь ошибку, ты должен понимать, как писать правильно. Я попросил папу диктовать, а ребёнка сделать минимум 30 ошибок. Он принёс, гордый, 50 ошибок на одной странице. Папа тоже был горд своим ребёнком, что он достиг такого результата. Соответственно, отношение к ошибкам в семье стало совсем другим — игровым, более лёгким — но с точки зрения русского языка никакого урона не произошло, потому что понятно, что он не ухудшал знаний. Я посмотрел его тетради и увидел, какие у него типичные ошибки. После этого я дал задание делать определённые ошибки — например, на пропуск буквы. Остальные ошибки не считаются, но нужно сделать в одном диктанте 30 ошибок на пропуск буквы, потом в следующем диктанте — 20 ещё на какое-то правило и т.д. У нас было с ним порядка 3 занятий, и дома он писал диктанты. И уже в конце второй недели он пришёл гордый, принёс четвёрку. Учительница была счастлива, она тоже такого не ожидала. Для неё выгонять ребёнка из школы — значит признаться в своей педагогической некомпетентности. Она была счастлива, потому что считала, что это её усилия привели к такому результату. Поэтому психолог в школе — в данном случае, это было вне контекста школы, но это была школьная проблема — это очень полезная фигура, потому что он влияет на сам процесс, но не с точки зрения содержания процесса, а с точки зрения психологического контекста, который вокруг учебного процесса складывается.

Итак, мы привели пример влияния психотерапии на образование: студентоцентрированное обучение (Роджерс) и школьная психологическая служба.

• На религию. Я недавно читала интервью Мадонны, и она сказала, что после того, как она прошла терапию, она стала приверженцем религии. Это пример того, как психотерапия может повлиять на религиозные убеждения человека.

Если обобщённо сформулировать, то ваш тезис звучит так: прохождение психотерапии может как-то влиять на религиозные установки, убеждения, на мотивацию религиозной жизни. Почему это может быть так? Психотерапия очень часто ставит перед человеком вопросы на смысл, или он сам в ходе психотерапии ставит перед собой вопросы на смысл: смысл семьи, смысл работы, смысл жизни в целом. И естественно, даже если психотерапевт — атеист, не имеющий никакого отношения к религии, но постановка вопроса на смысл перед большими вопросами бытия, перед жизнью и смертью — сама по сути содержит в себе религиозный посыл. И у человека, который вырвался в психотерапию из обыденности — а такое происходит, в психотерапии действует не обыденная логика, повседневная, рутинная — у него могут открываться некоторые импульсы к тому, чтобы обсуждать, обдумывать свою жизнь с помощью трансцендентных вещей, а не только в здесь бытии, в горизонте здешнего бытия. В самом деле, такое бывает. Хотя, наверно, можно привести и противоположные примеры, но одна из возможностей обострения религиозного чувства вполне возможна в психотерапии.

• Я знаю, что очень большой процент католических священников имеет психологическое образование. Они считают это необходимым для спасения души.

Сейчас и православные священники часто проходят подготовку по психиатрии. Были попытки в Свято-Троицкой Сергиевской Лавре читать курсы психологии. Семинаристы проходят практику в Центре психического здоровья, потому что к ним приходит довольно много душевнонездоровых людей, и надо с ними разговаривать. А в католичестве это на самом деле более распространено: почти при каждом католическом храме есть психологическая консультация. У нас тоже в Москве в последнее десятилетие появились консультации при православных храмах. Подготовка католического священника по психологии действительно довольно значительна, потому что там очень распространена социальная работа с бедными, с нищими, куда вовлекаются психологи. И конечно, тут психологическая, социально-психологическая, психотерапевтическая подготовка очень важна. Одна моя знакомая на год ездила во Францию — у неё было желание помогать бедным французским старушкам. Она устроилась в один дом для пожилых и бездомных на юге Франции. И прежде чем она начала работать — это благотворительное заведение было при католическом монастыре — она прослушала двухмесячный курс по психологии и психотерапии. Они не профессионалы, это уровень санитаров, социальных работников непрофессиональных — но тем не менее, им положено прослушать двухмесячный курс.

• Например, семья. Молодые супруги решили обратиться в консультацию с какой-то проблемой. После этого у них появился ребёнок. Их отношение к воспитанию ребёнка после консультации изменилось.

Что касается семьи как института и как сферы культуры, конечно, психотерапия здесь оказала значительное влияние и в отдельных случаях, и в целом в отношении к институту семьи. В ряде европейских стран узаконены гомосексуальные семьи. Это, в общем-то, влияние психотерапии, потому что ещё в теории Фрейда отношение к разным формам сексуальности было этически выравнено. Если разные формы сексуальности есть всего лишь фиксация либидо на том или другом объекте, и она не зависит от прихоти или воли человека, то какие у нас есть основания считать, что один вид сексуальности правильный, другой неправильный и т.д. Все равны между собой. Отношение к гомосексуализму в Европе и в европейской психотерапии очень благожелательное. У нас была противоположная крайность — при Советской власти эти отношения преследовались как уголовное преступление. В Европе тоже наблюдается довольно большой конфликт по этому вопросу, особенно между католическими кругами и чрезмерно либеральными. Но я думаю, ответственность за то, что в институте семьи появилась такая разновидность как гомосексуальная семья — это точно влияние психотерапии. Другое дело, что оценки могут быть очень разными, это очень острая тема, но с точки зрения нашей проблематики это точно влияние психотерапии. Есть и другие примеры, но один из них такой.

• Раньше люди были очень религиозными, и для того, чтобы решить какую-то сложную проблему, они шли молиться и ставить свечку. А сейчас человек обращается к психотерапевту. Например, я знаю конкретного человека, который отошёл от религии полностью, отказался от религии и пошёл в психологию.

Т.е. это другой пример конкурентного влияния психотерапии на религию. Эта тема тоже широко обсуждается, что психотерапия стала в современной секуляризированной культуре во многом заместителем религии (секуляризация — это процесс обмирщения, т.е. ухода от религиозной жизни). И с этой точки зрения действительно можно сказать, что люди, которые могли бы оказаться на исповеди, оказываются в кабинете психолога, и он им с удовольствием отпускает грехи, которые сам тоже совершает. Вопрос более глубокий, мы его ещё будем рассматривать.

• Про спорт — появляется популярная профессия спортивного психолога, человека, который помогает спортсменам переживать какие-то неудачи и возвращаться в большой спорт. Сейчас есть очень много известных спортивных психологов. И это большое влияние психотерапии не только на физические проблемы, но и на психологические. Потому что спортсменам бывает очень тяжело иногда сконцентрироваться.

Да, в современном спорте больших достижений роль психолога становится очень большой. Вот ещё один конкретный пример. Ко мне как-то обратился папа, он же тренер девочки, которая занималась теннисом. У неё уже были очень серьёзные достижения: в тренировочных играх она обыгрывала знаменитую в то время теннисистку Наталью Звереву. Но когда дело доходило до соревнований, она проигрывала всё подчистую. Папа-тренер обратился ко мне с таким парадоксом — девочка умеет играть в теннис очень хорошо, и на тренировках отлично это делает, но на соревнованиях проигрывает. Мы с ней провели небольшое психодиагностическое исследование — у меня была гипотеза, которая подтвердилась во время этого психодиагностического исследования — что проблема в данном случае в уровне притязаний и в проблематике, связанной с оптимумом мотивации. Можно вспомнить кривую оптимума мотивации Йеркса-Додсона, которая показывает, что максимум достижений приходится на ту зону, где задачи не слишком трудны, но и не слишком легки.

И когда мы проанализировали взаимоотношения между папой-тренером и теннисисткой, то оказалось, что перед соревнованиями он её чрезвычайно «накручивает». Он пытается повысить её заинтересованность. Его логика такая: чем больше будет её мотивация, тем лучше она выступит. Но она проходит через пик кривой Йеркса-Додсона и оказывается уже в той зоне, где она гипермотивирована. А когда человек гипермотивирован, он не может свободно играть, он делает некоторую работу, закрепощается, и уровень достижений снижается. Соответственно, задача состояла в том, чтобы перестроить способ мотивирования девочки со стороны тренера-папы. Мы применили небольшую хитрость: перед некоторыми соревнованиями, в которых в самом деле можно было не занимать высокие места, он ей говорил, что исходя из командной ситуации получается, что если она из трёх матчей, которые ей предстоят в этом турнире, проиграет два — это для команды в целом будет даже выгоднее по каким-то соображениям. Т.е. он, наоборот, работал на снижение у неё уровня мотивации и тем самым попадал в ту оптимальную зону, в которой она чувствовала себя раскованно, свободно — и выигрывала все три матча.

Начиная примерно с 70-х годов психологи очень интенсивно работают в области спорта, используя не только индивидуальные, но и групповые формы работы. Вы видели, как волейболисты после каждого выигранного мяча сходятся в центре площадки и хлопают друг друга по рукам? Это стало уже волейбольной модой, но по происхождению это элементы группового тренинга. Потому что волейбол такая игра, где нужно очень хорошо чувствовать партнёров, не видя их: разводящий должен отдать пас, стоя спиной; играющие должны всё время быть в почти телесном контакте. И вот с волейболистами проводились такого рода тренинги. Да, в современном спорте, в спорте высших достижений без психотерапии делать нечего.

Итак, сейчас наша табличка выглядит так:

Таблица 1-2. Влияние психотерапии на культуру

Я вас прошу дозаполнить табличку, привести свои примеры.

Давайте теперь в более быстром темпе пройдём второй вопрос, противоположный — влияние культуры на психотерапию. Соответственно, будем рассматривать влияние какой-то из этих сфер культуры на то или иное направление психотерапии.

• Например, мода. Были времена, когда были популярны хиппи. И вместе с этим движением появилась ЛСД-терапия и т.д. Мода повлияла на психотерапию.

А где здесь психотерапия? Ваша идея: движение хиппи в 60-е годы — движение за человеческую свободу, человеческий потенциал, человеческие возможности и т.д. — привело, в частности, к тому, что было довольно много экспериментов с разными состояниями сознания, в том числе с использованием наркотических средств, таких как ЛСД. И потом уже, в конце 60-х годов, Станислав Гроф стал применять ЛСД-терапию. Когда американский закон запретил употребление наркотических средств, Гроф стал использовать холотропное дыхание для достижения той же самой цели. Мы можем сказать отчасти, что некоторое культурное движение хиппи прямо или косвенно повлияло на использование наркотических средств в психотерапии.

• Если взять такие сферы как искусство и спорт, то под их влиянием возникли различные новые направления психотерапии — арттерапия, трудовая терапия и т.д.

Да, мы знаем, что психодрама — одно из первых и одно из самых ярких направлений, в котором Морено использовал идею театра в терапевтических целях. Сейчас практически невозможно назвать такое искусство, которое так или иначе не было бы вовлечено в терапевтический дискурс и терапевтическую работу. На нашем факультете есть программа повышения квалификации под руководством Варвары Владимировны Сидоровой — использование разных форм самовыражения в психотерапии. Также у нас есть курс «Метанавыки терапии», где участвовала в качестве преподавателя Татьяна Куинджи, заслуженная артистка России, и под её руководством четверокурсники пели, мычали, кричали. В другом направлении этого курса использовались элементы контактной импровизации, танцедвигательной терапии. Арттерапия — одна из развитых форм терапии, и это действительно явное влияние искусства на психотерапию.

Использование разных видов искусства — одно из перспективных направлений развития психотерапии. Но мы можем увидеть не только внешние влияния. Есть ещё и другой, более глубокий пласт. Вы, наверно, помните по курсу истории психологии, что Фрейд начинал свою работу с Брейером с катартического метода. Само понятие «катарсиса» — это понятие древнегреческой эстетики, означающее очищение аффекта. Аристотель считал, что один из смыслов искусства — катарсис, очищение аффекта. Аффект может быть тёмным, но если зритель видит его разыгранным в драме, происходит процесс катартического освобождения от тёмных аффектов. И Брейер просил своих пациентов рассказывать истории своей жизни, докапываясь до тех моментов, при воспоминании о которых возникал катарсис, инсайт, очищение. Фрейд тоже начинал с этого. Потом линии развития Фрейда и Брейера довольно сильно разошлись, но сама идея катартического влияния очень сильна в психотерапии самых разных направлений, начиная от таких элитарных направлений как психоанализ — и заканчивая совершенно популярными идеями, когда на выходе из фабрики в Японии стоят куклы, изображающие лица начальников цехов, и рабочий может отвесить оплеуху этой кукле. По мере выражения своей агрессии на кукле у рабочих снижается уровень напряжения. Здесь воплощена идея примитивного катартического отреагирования.

• По поводу влияния политики на психотерапию. Некоторые политические режимы накладывают запрет на психотерапию, указывают её место в обществе, и куда ей развиваться. Например, в Советском Союзе многое было запрещено, психотерапия не развивалась. Другие коммунистические и диктаторские режимы тоже определяют развитие психотерапии.

Да, это действительно точный и важный аспект разговора — влияние политической системы на психотерапию. В Советском Союзе терапия, разумеется, развивалась — но какая именно психотерапия? Развивалось в основном то, что называется медицинской моделью психотерапии. В самом деле, в центре психотерапии в большинстве направлений — идея личности, идея свободы личности, человеческого достоинства, и тоталитарные режимы — такие как большевистский режим, которым переболела наша страна, или фашистский режим — такого типа тоталитарные режимы, конечно, не выдерживают эту идею как главную, как центр политической системы. Это неудобно — удобнее всех построить, загнать всех в лагерь, или на завод, или ещё куда-то, а разбираться с каждым человеком отдельно — это очень неудобно, хлопотно, дорогостояще и т.д. Поэтому психотерапия в таких странах всерьёз развиваться не может. Например, Фрейд подвергался преследованиям гестапо, чудом удалось его избавить от концлагеря, и он оказался в Лондоне. Поэтому по тому, какая в стране психотерапия, мы можем многое сказать о том, какой политический режим в стране.

Влияния запрещающего рода, разумеется, искажают психотерапию. Но не менее искажающим может оказаться и предписывающее влияние государства. Б.Н. Ельцин, президент Российской Федерации, в 1996 году, когда был избран на второй срок, издал первый президентский указ о возрождении и развитии психоанализа в России. После этого западные радиостанции отреагировали на этот указ так: «Руки прочь от российской науки». Дело объяснялось просто: первые 2 или 3 пункта указа были — развить философский, развить прикладной психоанализ, клинический психоанализ. А четвёртый пункт был такой: выделить в Санкт-Петербурге на Литейной улице здание номер такой-то для института психоанализа. Весь смысл указа сводился именно к этому зданию, а не к развитию, и дело ограничилось зданием в Петербурге. Оно было отдано людям, которые участвовали в президентской кампании. Рейтинг Ельцина был крайне низок перед голосованием, но благодаря работе психологов рейтинг увеличился и Б.Н. Ельцин был избран на второй президентский срок.

Это, конечно, крайние случаи, но бывает, что политики заказывают психотерапию. За последние годы было довольно много экстремальных ситуаций. Атомная лодка «Курск» затонула, и сотрудники нашего факультета ездили работать в основном с вдовами погибших моряков. События в Беслане, на Дубровке и т.д. — в каждом таком эпизоде участвовали психологи, в том числе и нашего университета. Мы проводили после этих событий супервизорские занятия с психологами по поводу трудностей работы с тем или другим случаем. И довольно часто приходилось открывать такую, казалось бы, странную вещь: когда с психологом анализируешь подробно ситуацию — с помощью игрушек, такая игрушечная психодрама как метод анализа консультативного случая — почти всюду оказывалось, что одна из фигурок, которую выбирали терапевты, анализируя свой случай, была фигура, которая изображала власть, в пределе президента страны. В терапии всегда есть не только клиент, но и заказчик. Часто они совпадают: если приходит взрослый человек, у которого есть какие-то проблемы, то он сам является и заказчиком, который платит деньги за терапию, и он же является и клиентом. А в детско-родительской терапии это не совпадает: родитель часто оказывается заказчиком, он приводит подростка и говорит — сделайте с ним то-то. Родитель платит деньги, он заказывает работу, а клиентом является ребёнок. Заказчиком в случаях политических потрясений или экстремистских действий оказывается государство. И это накладывает свою печать на непосредственный процесс работы, потому что у государства заказ в подобных случаях такой: успокоить, сделать так, как будто бы ничего не было. Поэтому детей, у которых погибли в Беслане одноклассники, сажают на автобусы и везут путешествовать по Европе. Какой смысл этого псевдопсихотерапевтического или социопсихотерапевтического действия? Отвлечь, развеяться, забыть, показать, что не всё так плохо в этом мире — в общем, залечить травму. Но конечно, если бы не было подобного заказа государства, психотерапевт сам себе этого позволить бы не мог, потому что это прямо противоположно смыслу этой ситуации. Если погиб твой соученик, то получается, что ты едешь в Европу путешествовать для того, чтобы забыть, как бы на его крови — если доводить это всё до предела. Ситуация сама не перерабатывается, человек вместо того, чтобы горевать, развлекается. Т.е. искажаются глубинные человеческие психологические процессы. Поэтому нам может казаться, что политика — это где-то там, далеко, а психотерапия — вот мы сидим в кабинете, и нас это не касается. Нет, оказывается, политика повсюду, и в кабинет она тоже входит, и поэтому нам нужна специальная рефлексия в тех случаях, когда мы работаем в ситуации политического заказа. Мы должны переформатировать ситуацию так, чтобы всё-таки служить личности, конкретному человеку, а не политической системе — даже если она хорошая. Потому что у неё свои задачи, свои законы и свои требования, которые не учитывают психологическую реальность.

• Наука, например. Житейская психология была издревле, но с накоплением опыта появилось желание сделать такую науку — психологию. И наука психология влияет на психотерапию — что нужны какие-то факты, чуть ли не математика, чтобы был виден результат психотерапии.

Мы будем специально обсуждать влияние психологии на психотерапию, а вот наука в целом, как культурный институт, наука и техника, какое влияние на психотерапию оказывают?

• Например, интернет, возможность вести конференции, сидя у себя дома. Даже инвалиды получили возможность быть полноценным человеком.

Это так, но интернет влияет и более прямо: сейчас всё больше развивается интернет-консультирование. В разных формах — icq, sms, в режиме видеоконференции. Технические средства, развитые современной наукой и техникой, вклиниваются в терапевтический процесс.

Может быть, ещё в двух словах скажу про влияние культурной ситуации в целом. Как зарождалась психотерапия, если вести отсчёт современной психотерапии от Фрейда? Для этого нужно представить себе культурную ситуацию Европы, и более прицельно — Вены — конца XIX века. Эта эпоха характеризуется термином «модерн», или модернизм — уже как направление искусства. В чём смысл эпохи модерна? По самому значению слова мы знаем, что модерн есть нечто новое. И в самом деле, в тот период было ощущение наступающих новых времён — как история показала, правильное ощущение: на рубеже XIX–XX века действительно наступили совершенно новые времена. Вся культурная атмосфера Вены была пронизана противопоставлением культуры и природы. Было ощущение, что культура, закон, цивилизация оказывают подавляющее влияние на человека, и соответственно, часто в искусстве культивировались нарочито природные формы. Если вы посмотрите на здания в стиле модерн — например, в Москве, на Никитских воротах; в Риге, в Германии югенд-стиль — то увидите, что здания эпохи модерн отличаются тем, что в них почти всегда есть асимметричность, часто присутствуют растительные орнаменты, закруглённые окна. Это попытка в архитектурном виде выразить некоторую природную, иногда аллегорическую (с изображением мифологических существ) составляющую. Если теперь перекинуть мостик от этой оппозиции культуры и природы, от архитектуры и других видов искусств, в которых выразился модерн, к теории Фрейда, можно отметить, что одной из самых явных оппозиций Фрейда является оппозиция природного начала, которое символизируется в фигуре Ид — и цивилизационного, подавляющего культурного начала, которое символизируется в фигуре Супер-Эго. Вся драма борьбы, напряжения между этими инстанциями в личности воспроизводит одну из важных оппозиций, которая тогда была модна и обсуждалась активно в этой культуре. То, что я вам рассказал, подробно анализирует И.Ю. Романов в своей книге. Можно посмотреть на исток, зарождение нашей психотерапии в культурном контексте центральной Европы конца XIX века.

Давайте подытожим эти две темы таким понятием. Владимир Майков, один из наших известных специалистов, который занимается трансперсональной психотерапией, ввёл понятие «маятник психотехники». Он описывает с помощью данного понятия такую зависимость, когда культура влияет на психотерапию, психотерапия в свою очередь влияет на культуру, и наблюдается цикличность этих влияний. В качестве примера можно привести К.Г. Юнга, который ассимилировал в своей системе многое из восточных религиозных традиций, а потом уже через Юнга стали распространяться разного рода восточные традиции, в том числе в виде медитативных практик. Вы знаете, что в 60-х годах — в частности, во время движения хиппи — было довольно сильно распространено в Европе и Америке движение йоги. Оно и сейчас осталось, но не так явно выражено. Получается, что психотерапия может становиться как бы переносчиком культурных влияний, пересаживая их из одной культуры в другую — как произошло, например, с использованием разных медитативных техник, которые развиты были в восточных религиозно-философских традициях.

Мы с вами только прикоснулись к этой теме, и последнее, что я хотел бы сделать — это общий вывод. Мы видим даже в нашем довольно поверхностном разговоре, насколько сильны взаимовлияния психотерапии и культуры. Из этого следует совершенно практический вывод: во-первых, мы с вами как представители этой профессии должны рефлексировать, что мы участвуем в каком-то большом культурном процессе. Мы не можем делать вид, что мы тут ни при чём, у нас маленький кабинет, мы занимаемся исцелением человека от симптомов и нам нет дела до того, что происходит вокруг. Нам есть дело, потому что из этих маленьких кабинетов потом выходят большие люди со своими теми или другими комплексами, установками, ценностями, которые здесь воспитаны. И мы не можем отмахнуться от того факта, что их влияние на жизнь, на культуру может быть очень сильным.

С другой стороны, психотерапевт должен по возможности, насколько хватает сил и таланта, расширять свой культурный диапазон, потому что в психотерапии возможно использование всех видов искусства, культуры, метафорики, накопленных здесь идей и направлений. Поэтому мы являемся фигурами, как ни странно, центральными в современной культуре. Это может быть плохо, мы не заслуживаем этого места, но так случилось. Например, так случилось, что недавно, во время кризиса, очень многие наши с вами коллеги работали в командах, которые занимались кризисным управлением в небольших корпорациях и проводили коучинг с ведущими представителями отечественного бизнеса. И это значит, что от того, как наш профессор Андрей Феликсович Копьёв или Марина Мелия проведут разговор, зависят, может быть, тысячи и тысячи людей, судьбы нефтяной отрасли и т.д. Потому что от этого консультативного сеанса, от того, как у какого-то олигарха складывается его личная судьба, зависит принятие им глобальных стратегических решений, и мы к этому имеем отношение. Давайте попробуем в себе воспитать чувство ответственности и участия. Мы не можем сублимировать ответственность, мы не можем отворачиваться и делать вид, что не имеем к этому никакого отношения.

Таблица 2. Влияние культуры на психотерапию

Давайте теперь перейдём к ещё одной теме, прямо связанной с этой: сходство и различие психотерапии с разными феноменами культуры. Попытаемся их сравнить, сопоставить. Как здесь стоит вопрос? Мы теперь показываем не их взаимное влияние, а всматриваемся в те или иные культурные ситуации и ставим перед собой вопрос: чем они похожи на психотерапию и в чём их отличие? Понятно, что психотерапевты существовали не всегда. А страдания существовали всегда, и люди друг другу помогали, оказывали поддержку — в том числе и психологическую — в разных формах. Есть ли психотерапевтический потенциал у литературы? У поэзии, у музыки, у спорта? Разумеется.

Мы знаем довольно много способов, когда люди не обращаются к психотерапевту, а пытаются справиться со своими душевными страданиями с помощью каких-то других культурных форм. И для нас важно сравнить то, как люди помогают друг другу в жизни — с профессиональной психотерапевтической помощью. Давайте выберем какой-то феномен, близкий с психотерапией, и попытаемся сравнить.

• Религия. Люди ходят на исповедь. Или 12-шаговая система.

Нет, 12-шаговую систему можно считать профессиональной психотерапией. Хотя она организована так, что там профессионалов уже нет, но всё-таки она продумана профессионалами, они в этом участвуют, но потом отпускают на свободу — но всё-таки под своим контролем.

Давайте возьмём исповедь. Действительно, очень близкий к психотерапии феномен. Попытаемся их сравнить. Наша задача указать на сходство и различия. Я предлагаю записать в такую таблицу: исповедь, параметры сравнения, психотерапия. Давайте укажем на несколько параметров, по которым мы ищем это сходство.

Таблица 3-1. Сходство и различие психотерапии с разными феноменами культуры

• Выговаривание.

Это по какому параметру?

• Форма подачи информации. Форма изложения, общения — устно.

Исповедь может быть письменной и психотерапия тоже. Давайте напишем так: способ изложения. И тут мы видим сходство, я не вижу какого-то отличия: и там и там это в основном устная форма рассказа о себе.

• Катарсис.

Катарсис — это что, механизм?

• Механизм влияния.

Это по какому параметру — сходство или отличие? Сходство. И там и там есть катарсис. Мне кажется, вы указываете на некоторый механизм влияния на душевное состояние. И в психотерапии может быть катартическое влияние, катарсис, и в исповеди то же самое. А может ли по этому параметру — механизм влияния — быть какое-то отличие? Вот тут сходство — если человек выговорился на исповеди или на психотерапии, он может испытать облегчение от самого этого факта. А есть ли какие-то отличия по этому параметру?

• Исповедь, наверно, это больше для себя, духовное очищение, а психотерапия — это может быть направлено на социальную желательность, на решение проблем — более формальные вещи.

Здесь вы ввели другую оппозицию — по задачам и целям. Вы сказали так: исповедь направлена на духовное очищение, а психотерапия на это не направлена. Она направлена на решение проблем. Иногда духовное усилие во время исповеди может не решать, а ставить новые проблемы, новые задачи; вовсе необязательно возникновение облегчения. Но цели здесь, конечно, разные.

• Это свойственно и для психотерапии.

Да. Но по целям — важное различение.

• По инструментам. У психотерапии — это могут быть методики, тесты, беседа, а в религии это в большей степени беседа, или монолог.

Вопрос о средствах, с помощью которых оказывается духовная или психотерапевтическая помощь. В чём разница, по-вашему?

• Средства психотерапии — использование научных терминов, фактов, их применение, а в религии больше житейской психологии.

Применение научных методов в психотерапии. А в религии, конечно, не житейская психология. Потому что священник тоже опирается не на личный житейский опыт, он опирается на опыт тысячелетних традиций аскетической практики, потому что он знает, что с одним и тем же грехом зависти, ревности или ещё каким-то, с одной и той же страстью боролись люди на протяжении тысячелетий, у них есть опыт преодоления этого греха. И он во время исповеди может транслировать этот опыт. У него нет чётких методов, хотя всё же более-менее отработанные алгоритмы действий есть. Я бы сказал так: в психотерапии — это научный метод, а тут я бы написал — аскетический опыт. Аскетика — это искусство построения личности. О. Павел Флоренский формулировал так: «Это художество из художеств — искусство выделывания своей личности». Т.е. когда человек выстраивает как произведение аскетического искусства свою собственную личность. Аскетика вообще означает упражнения, и она есть в любой области. Есть ли аскетика у спортсменов? Есть — он должен следить за своим режимом, питанием и т.д. Точно так же аскетика и здесь. Так вот, в качестве средства, мне кажется, священник прежде всего опирается на аскетический опыт — либо свой, либо своих предшественников — и транслирует его исповедующемуся.

• Может быть, параметр побуждения? Если к психотерапии может побудить любой человек, то исповедь — это более личное такое побуждение.

Хорошо, ещё один параметр — побуждение или инициатива. Вы говорите, что в исповеди инициатором оказывается сам человек, а в психотерапии — не всегда так: иногда сам, иногда другой.

• Не обязательно. Человек, например, учился в религиозной школе. И даже если у него не было желания пойти на исповедь, но он шёл, потому что по праздникам, например, положено ходить на исповедь. Он не хотел учиться, не хотел исповедоваться, но родители заставляли.

Получается, что в случае исповеди тоже может так оказаться, что инициатором оказывается другой человек. По параметру инициативы между психотерапией и исповедью существует скорее больше сходств, чем различий. Потому что в психотерапии тоже инициатором может быть другой человек, даже судебная система. Вы знаете, что в Америке существует форма принудительной психотерапии как одна из форм наказания за уголовное преступление: либо человек соглашается на принудительную психотерапию, либо отправляется в тюрьму. Или детско-родительские отношения. Вот пример: ко мне в кабинет входит родитель и втягивает за руку мальчишку лет 12. Толкает в кресло, мальчик падает, родитель достаёт из кармана конверт с деньгами, кладёт на стол и говорит: «Учиться не хочет, сделайте что-нибудь». И выходит за дверь. И вот мы сидим: подросток, я, конверт с деньгами между нами. Кто тут инициатор? Конечно, другой человек, родитель. Но может ли психотерапия начинаться без того, чтобы сам этот подросток тоже стал инициатором? Нет.

Принудительно это невозможно. Много есть вещей, невозможных принудительно. Принудительно нельзя человека ничему научить. Конечно, в университете есть дисциплинарная система, есть обязательства, за которыми следят методисты, преподаватели и т.д. Но всё равно, принудительно ничего запомнить, выучить, понять невозможно. Я не могу сказать — сейчас я заставлю вас что-то понять. Это зона внутренней свободы. В психотерапии точно так же, даже больше. Поэтому, как бы то ни было, инициатором и настоящей исповеди, и настоящей психотерапии всегда реально становится сам человек. А искусство психотерапевта или священника состоит в том, чтобы помочь человеку — даже если дело началось с принуждения — сделать самому шаг к исповеди или психотерапии.

Ещё есть идеи на эту тему? Тогда пойдём дальше. Как вы понимаете, мы не исчерпали эту тему, она обширна, и я сейчас опирался в основном на то, что говорили вы.

Таблица 3-2. Сходство и различие психотерапии с разными феноменами культуры

Тогда я поставлю следующий вопрос, и с вашего позволения в оставшееся время с целью экономии времени проведу его в лекционной форме.

Культурно-антропологические условия возможности психотерапевтического опыта. В чём тут вопрос? Если мы посмотрим на историю человечества, то окажется, что психотерапия — довольно редкая птица. Психотерапия в современном смысле этого слова существует всего 100–120 лет — очень небольшой срок для культурного феномена. Что-то похожее было в Древней Греции, у стоиков — но всё же это не современная психотерапия.

Это очень молодая отрасль культуры, и неизвестно, надолго ли она задержится на Земле. Будем честны — если бы сейчас исчезли все врачи, то непонятно, как можно было бы справляться с таким количеством болезней. Но если бы в один прекрасный миг исчезли бы все психотерапевты, то я думаю, что человечество как-нибудь выжило бы. Это нас призывает к некоторому смирению. Но если мы посмотрим не только вглубь веков, но и оглянемся в географическом смысле, то окажется, что психотерапия — даже в таких развитых странах как Япония — конечно, существует, но она совершенно не так широко представлена, как в Европе. Собственно, и в России есть только несколько городов, где психотерапевтов много и эта услуга востребована. В провинции психотерапевт тоже редкая птица.

Получается, что в истории складываются иногда такие обстоятельства, такой культурный контекст, в котором появляется психотерапия. А есть много культурных контекстов, в которых психотерапия не существует, не появляется, и люди какими-то другими способами справляются со своими душевными невзгодами, без профессиональных психотерапевтов. Давайте подумаем, что это за условия — условия возможности психотерапевтического опыта.

• Мне кажется, тут важны культурные различия, потому что Европа — это общество индивидуалистов, а для восточных культур характерно больше коллективное сознание.

В самом деле, если мы подойдём к этому вопросу так, как подошли вы — противопоставим Запад и Восток и посмотрим, где больше развита психотерапия — то увидим, что психотерапия больше развита на Западе. А почему? Город и деревня — где больше психотерапевтов? В городе. Если взять политическую систему — в демократических странах больше развита психотерапия или в тоталитарных? В демократических. Это факты. А теперь попытаемся понять, почему так происходит.

Почему на Востоке меньше психотерапии? Один из очевидных и точных ответов на этот вопрос состоит в различении разного типа культур. Если западная культура, особенно англо-саксонская, североамериканская культура — это культуры индивидуалистические, то восточные культуры — культуры коллективистические. И соответственно, в коллективистических культурах складывается ситуация, где системы поддержки — семья, общество, коллективы — устроены таким образом, что их оказывается достаточно для человека без того, чтобы развивалась профессиональная культура психотерапии. Разумеется, в той же восточной культуре есть некоторые аналоги психотерапии — например, институт гейш в Японии. Школа гейш предполагает, что человек готовится несколько лет, сдаёт довольно сложные экзамены, он должен владеть в совершенстве искусством коммуникации, рисования, каллиграфии и т.д. То есть это должен быть очень образованный и очень коммуникабельный человек, хороший психолог в житейском смысле, хорошо понимающий душу человека. Но в целом, это не психотерапия, хотя и там порождаются некоторые особые фигуры — они всегда есть, в любой коллективистической культуре — особые выделенные фигуры для оказания помощи. Такие, как например в восточной православной культуре фигуры старцев. Это, конечно, священник, но это особый священник, это гениальный в духовном смысле человек, который выходит за стены монастыря для того, чтобы оказывать помощь простым людям, не являющимся монахами, не идущим монашеским путём. Итак, Запад и Восток. В чём тут ещё отличие? На Востоке ритуализация жизни намного выше. А западная культура — более авантюрная культура. Традиционная американская культура — это культура индивидуалиста-авантюриста, который завоёвывает всё новые и новые земли на свой страх и риск. А коллективистическая культура, к примеру, Японии устроена так, что ты не можешь перепрыгнуть через несколько ступенек, например, карьерной лестницы. Ты должен прийти в корпорацию и пройти все ступени. Если в США человек не сменил работу в течение 7 лет — это что-то подозрительное, а если в Японии он каждые 7 лет меняет работу, то это тоже подозрительно. Понятно, что в ритуализированной, жёстко простроенной алгоритмами культуре больше психологической стабильности, больше возможностей получить системную поддержку от корпорации, чем там, где человек один на один с трудностями. Американский миф: одиночка, сирота — а потом стал президентом США. Но на этом пути от одиночки, сироты и т.д. до президента США ему нужна какая-то поддержка, поэтому здесь фигура психотерапевта выглядит более находящейся на своём месте. И ещё тут важна духовно-религиозная подоплёка. Хотя сама культура современной Японии и современной Америки — несмотря на то, что на долларе написано, что «мы веруем в бога» — всё-таки секуляризированная культура, но подкладка культуры — это всегда культ. Американская культура построена на идее личного спасения. Первые переселенцы в основном были протестантами, которые убежали во многом от религиозных преследований и основали современную американскую культуру. И почему такой энтузиазм, такая экономия были развиты — потому что по некоторым протестантским воззрениям, успех в земной жизни является свидетельством твоего спасения, предназначенности к спасению. Поэтому мотивация зачинателей современного американского общества была построена прежде всего на религиозной мотивации: если я достигаю успеха в земной жизни, то я спасён. А вот на Востоке преобладают религиозные установки, когда спасение рассматривается как идея растворения личности в стихии, в каком-то безличном начале и т.д. Поэтому там, где значение личности меньше, там соответственно, психотерапия может появиться с меньшей вероятностью. Вот некоторые причины, по которым на Востоке психотерапия развита меньше, а на Западе больше.

Город и деревня. Почему в деревне нет психотерапевтов?

• В деревне менее стрессогенная ситуация, а город — это бурлящая жизнь.

• В деревне все друг друга знают.

Стрессогенность, все друг друга знают. А ещё? То, что все друг друга знают — это как раз препятствие психотерапии. Потому что одно из условий современной психотерапии — конфиденциальность. Обеспечить в деревне конфиденциальность довольно сложно. Даже если никто ничего не расскажет, что было на сеансе, но сам факт, что Мария Ивановна пошла в избу к Зигмунду, будет обговариваться по всей деревне. Поэтому сам факт посещения психотерапевта будет известен.

• В городе более образованные жители, чем в деревне. В деревне вообще могут не знать, что такое психотерапия.

Теперь, поскольку деревня смотрит телевизор, уже знают. У меня был забавный эпизод: мы приехали на два дня к знакомым в деревню. И тут случился традиционный для российской деревни инцидент: человек — конечно, выпивший — попал под трактор, да и тракторист был пьяный. Слава богу, человек остался жив, но был сильно травмирован. С его матерью, которая жила в соседнем доме, случился приступ — повышенное давление, она чуть ли не в обмороке — и хозяйка дома, зная, что я занимаюсь психотерапией, сказала: «А не можете ли вы помочь?» Я ответил, что я всё-таки не врач, да и что я могу сделать? Она настаивала: «Ну как-нибудь, что-нибудь сделайте». Они меня уговорили, хотя это было весьма рискованное предприятие. И я спросил: «А как вы объясните этой бабушке, кто я такой? Скажете, что я психотерапевт?» Она: «Ну как-нибудь объясню». Я иду в этот дом и вижу такую сценку: стоят несколько кумушек, которые до этого были в доме, хозяйку обмахивали полотенцем, брызгали водой и т.д. Они как-то притихли, прижались, и собачка стоит, тоже хвостик поджала — и смотрят на меня как на какое-то странное существо. Я зашёл к этой бабушке, она действительно была не в очень хорошем состоянии. Я понял, что мне нужно сделать — я провёл с ней сеанс релаксации-гипнотизации, чтобы она погрузилась в сон, дал некоторые гипнотические инструкции на отдых, расслабление. Она заснула, поспала несколько часов, и давление немного нормализовалось, и общее её состояние стало более спокойным.

На следующее утро мы рано уехали, но потом хозяйка рассказала мне продолжение этой истории. Утром она вышла, пошла за покупками — приехала автолавка, которая привозит продукты. А в деревне всё произошедшее накануне уже было известно. И другая бабушка, стоящая в очереди рядом с моей хозяйкой, сказала: «Слушай, Семёновна, твой этот хазер-то не уехал? Может, поможет? А то у меня что-то спину защемило». А «хазер» — может, я неточно называю — но они все смотрели какой-то мексиканский сериал, и там был персонаж, наполовину маг, наполовину психотерапевт, и они меня тоже зачислили в этот ряд и соответственно, могли обращаться по поводу ломоты в спине. Но вы правы, конечно, общий культурный уровень предполагает, что если они и пользуются, как в этом случае, услугами психотерапевта, то думают, что пользуются услугами хазера.

Тема 2. Психотерапия как профессия

Влияния психологии на психотерапию. Влияния психотерапии на психологию. Сравнение психотерапии с непрофессиональной психологической помощью. Классификация видов психотерапии по общетеоретическим подходам и школам. Классификация видов психотерапии по формам работы. Классификация видов психотерапии по сферам приложения.

Перейдём теперь к следующей теме: «психотерапия как профессия». Мы делаем с вами шаг от той системы ориентации, которая была в предыдущей теме — ориентации в пространстве культуры — к рассмотрению профессиональных проблем. Обсуждая предыдущую тему, мы занимали позицию культурологов, смотрели на психотерапию не профессиональным взглядом, не изнутри профессии, а так, как если бы мы были философами, социологами, культурологами. Мы рассматривали этого зверя под названием «психотерапия», который бродит в пространстве культуры — как ему там живётся, как он влияет на других, на кого он похож и т.д. И оказалось, что тут возникает немало непростых вопросов.

Рассмотрим теперь собственно профессиональные проблемы.

Сначала общая картина данной темы. В первой теме перед нами было всё огромное поле культуры, а в нём некоторая структура под названием «психотерапия». Теперь перед нами — поле психотерапии и психологии и какие-то их соседи. Если вы представите себе карту и в центре этой карты страну под названием «психотерапия», то сразу возникает много актуальных и важных для обсуждения вопросов. А кто соседи психотерапии на этой карте? Есть ли у неё союзники и какие? Или противники? Если мы посмотрим на саму территорию психотерапии, возникает вопрос: а как она структурирована, какова политическая карта психотерапии, какова географическая? Как устроен сам ландшафт и само членение этой психотерапевтической страны?

Первое, что нам придётся обсуждать и представлять на этой карте — это отношения между психотерапией и психологией. Это первые два вопроса. Конечно, придётся обсуждать отношения между психотерапией и медициной, другими смежными областями, но для нас как психологов данный вопрос особенно важен. Потому что в дипломе, который вы получите, будет написано: «Психолог. Преподаватель психологии». Наша профессиональная идентичность — мы психологи. Но кроме того, наша специализация — «психологическое консультирование и психотерапия». Поэтому для нас как для психологов очень важно поставить вопрос и понять — каковы отношения между психологией и психотерапией. Давайте разделим его на два вопроса, и первый из них — влияния психологии на психотерапию.

Я здесь буду отчасти опираться на те знания, которые у вас есть. Скорее, моя задача будет заключаться в том, чтобы ставить вопросы, проблематизировать ситуацию. Вопрос первый — если мы обсуждаем влияние психологии на психотерапию, то сначала хотелось бы по-крупному помыслить это влияние, и спросить себя вот о чём: есть ли среди известных психотерапевтических школ такая, которая создана на основе какой-то психологической традиции, психологической теории? Иначе говоря, есть ли такая психотерапевтическая система, которая может считаться прикладной психологией? Другими словами: сначала была создана психология, она получила своё развитие как школа или подход психологической науки, а потом на её основе была создана та или другая психотерапевтическая система.

Можете ли вы назвать какую-нибудь психотерапию, которая родилась из известной психологической традиции?

• Психотерапия фиксированной роли Келли.

Да, это, может быть, одна из не самых крупных психотерапевтических систем, но это действительно, один из редких случаев, когда сначала была создана исследовательская модель и исследовательский метод — метод репертуарных решёток Келли — а потом на их основе была создана психотерапевтическая школа, не очень известная, но всё-таки реально существующая.

Один пример мы нашли. Ещё какие примеры вы можете назвать?

• Бихевиоральная терапия.

Бихевиоральная психотерапия. На какой теории основывалась бихевиоральная терапия? Бихевиоризм. В самом деле, это единственная крупная система, на основе, на понятиях которой была разработана собственно психотерапевтическая техника.

Давайте пройдёмся по другим направлениям. Например, психоанализ — вырос ли психоанализ из какой-то психологической школы?

• Сначала была практика.

В самом деле, психоанализ родился не в исследовательской лаборатории. Ни у В. Вундта, ни у Э. Титченера, ни у кого из других психологов XIX века не было теоретической модели, которая потом была бы реализована в психоанализе. Психоанализ вырос именно из клинической практики — психиатрической, психотерапевтической практики. И поэтому сказать, что психология каким-то образом повлияла на рождение психоанализа, совершенно невозможно. Хотя психоанализ кое-что заимствовал из психологии, но не так уж много.

Что касается третьей силы, гуманистической психологии, экзистенциально-гуманистического подхода в психотерапии, то тут скорее обратная картина: психотерапия повлияла на психологию. Хотя можно сказать, что А. Маслоу отчасти независимо от психотерапии создал свою теорию, но всё же гуманистическая психотерапия как таковая родилась не из психологической традиции.

Итак, если мы ставим вопрос так, по-крупному, то оказывается, что психотерапия не так уж многим обязана психологии. Одна единственная школа — бихевиоральная терапия — была развита из психологической теории. Давайте теперь более мягко поставим вопрос: какие концепты из психологии перекочевали в психотерапию и оказали существенное влияние на построение психотерапевтических систем? Другими словами, какие понятия заимствовала психотерапия из психологии? Давайте приведём несколько примеров.

• Гештальт.

Гештальт. В самом деле, понятие «гештальта» было создано вначале в психологии, в гештальтпсихологии. Потом Фриц Перлз заимствовал это понятие и связанные с ним понятия «фигуры» и «фона» при построении своей психотерапевтической теории. Хотя траектория теоретического развития гештальттерапии вовсе не проходила через гештальтпсихологию как таковую, но тем не менее понятие было использовано. Ещё какие понятия?

• Личность.

А в каком направлении психотерапии есть понятие «личность» и из какой психологической школы оно было заимствовано?

• По-моему, это общее понятие для психотерапии, особенно для экзистенциально-гуманистической, и заимствовать его можно было из общей психологии.

Думаю, что в известной мере вы правы. Понятие «личность» разрабатывалось в классической психологии — в частности, У. Джеймсом, А.Ф. Лазурским. Я, правда, не думаю, что психотерапия, особенно личностно-ориентированная психотерапия К. Роджерса, прямо заимствовала у Джеймса это понятие — но тем не менее, можно думать, что Джеймс внёс в это какой-то вклад. Дело в том, что понятие «личность» довольно интенсивно разрабатывалось в философии — в частности, в персонологии, во французском персонализме и в теологии. И скорее, Роджерс, у которого было в том числе и теологическое образование, заимствовал понятие «личности» оттуда. Потому что понятие «личность» — изначально христианское понятие, его нет ни в какой другой философской и религиозной традиции, оно появилось и развивалось только здесь. Поэтому, скорее всего, оно заимствовано в большей степени оттуда. Хотя думаю, что отчасти вы правы.

Ещё какие понятия психотерапия заимствовала из психологии?

• Когнитивная схема.

Хорошо, тогда давайте отчитаемся, а кто это понятие ввёл? Это понятие было введено в необихевиоризме Э. Толменом. А в каком направлении психотерапии используется это понятие?

• В когнитивно-бихевиоральном.

В большей степени в когнитивной психотерапии, но в когнитивно-бихевиоральной тоже. А вот понятие «ассоциации», как вы думаете, откуда пришло — из психологии в психотерапию или наоборот?

• Из психологии.

Ассоцианизм как психологическая школа действительно развил понятие «ассоциации». А где оно используется, в каком психотерапевтическом подходе?

• В психоанализе.

А где именно?

• Метод свободных ассоциаций.

Действительно, оно используется в классическом психоанализе. Хотя саму идею свободных ассоциаций именно как метода З. Фрейд позаимствовал из какой-то популярной брошюрки типа «Как стать гениальным писателем за две недели», в которой предлагался метод автоматического письма, когда человек не задумываясь пишет всё, что ему приходит в голову — но сама идея ассоциации, понятие «ассоциации» пришло из ассоцианистской психологии. Потом К.Г. Юнг построил знаменитый ассоциативный эксперимент, но он воспользовался экспериментом В. Вундта с целью экспериментального подтверждения фрейдовского концепта вытеснения. Я напомню, что в этих экспериментах, если время реакции испытуемого при предъявлении какого-то стимульного слова было бóльшим, чем обычно, то это свидетельствовало о том, что происходит некоторая задержка реакции, и соответственно, на испытуемого действует не только само стимульное слово, но и какие-то бессознательные факторы. А потом наш с вами знаменитый соотечественник Александр Романович Лурия создал метод сопряжённой моторной реакции. Этот метод использовался для выведения на чистую воду преступников. Испытуемому предъявляли слова. Он должен был сжимать резиновую грушу как можно быстрее сразу после того, как он услышит слово, и одновременно как можно быстрее говорить какое-то другое слово. И если отдельно проконтролировать процесс быстрого называния слова возможно, то при аффективных комплексах, которые были связаны с преступлением (например, нож — топор), преступник, по замыслу экспериментатора, одновременно не мог сопрячь эти реакции, и у него либо запаздывало нажатие груши, либо запаздывало слово; либо нажатие было очень слабым, либо чрезмерно сильным. Т.е. разрушалась совместная словесная и моторная реакция. Но это всё было уже продолжение юнговских экспериментов, которые изначально ставили своей целью доказать истинность фрейдовского понятия вытеснения.

Мы назвали некоторые понятия, которые психотерапия позаимствовала из психологии. Этот список можно было бы продолжить. Теперь поставим второй вопрос в рамках обсуждения этой темы, и это вопрос уже не эмпирический, а скорее, теоретический. Может ли психотерапия обойтись без психологии? И нужна ли психология психотерапии?

• Как теоретическая база.

• Может, но с трудом.

• Подтверждение данных.

Подтверждение данных — а зачем данные подтверждать?

С экономической стороны вы правы. На Западе профессиональная жизнь организована таким образом, что страховые кассы оплачивают не все виды терапии, а только те виды терапии, эффективность которых экспериментально доказана наукой. В этом смысле психология, доказывая эффективность того или другого вида психотерапии, позволяет терапевтам выживать — им платят не только клиенты, но и страховые кассы. Но это коммерческая сторона дела. А ещё?

• Нужна общая база для психотерапии. Чтобы знание было научным, нужна какая-то единая схема, которая увязывает всё воедино.